Не то чтобы злобо-, но дневное
Jan. 27th, 2026 06:20 pmЭто я в банк сходила, ножками, за справкой.
А ещё эти дурацкие письма из электрической компании задолбали.
Крайне интересно наблюдать реакцию Демократической партии, которая десятилетиями последовательно выступала за запреты гражданского оружия.
Но как только выясняется, что среди демократов законных владельцев оружия — навалом, и случается Алекс Преети, начинается красивое переобувание в прыжке. Те же самые люди, которые ещё вчера объясняли, что Вторая поправка — устаревший атавизм и «проблема культуры», внезапно начинают её защищать. Оказывается, речь вообще-то была не про реднеков, а про права.
О чём, к слову, в нашей стенгазете говорилось уже сто раз.
Вторая поправка ведь писалась не для стрельбы по баночкам из-под колы и не для фоточек в ин-сто-грамме. В ней прямо говорится о security того самого free state — то есть о пределе власти и о том, что государство не имеет монополии на насилие, когда само начинает его применять.
Запретители — вы реально только сейчас поняли, про что вообще Вторая поправка? И почему она про права, точно такие же, как и в других поправках — свободу слова, религии, недопустимость несанкционированных обысков? Ну, блин, лучше поздно, чем никогда, конечно.
Но если дело действительно доходит именно до защиты security того самого free state — от произвола, от силовых структур, которые должны защищать, а не стрелять, — то как это вообще сподручнее делать на практике?
С полуавтоматической винтовкой типа AR/AK — али с голой жопой?

а вовсе не кошмар) и правый арабист Цви Йехезкиэли с 13% рейтинга). Все трое — довольно чётко правоориентированные.❝Кочумару — это, скорее всего, румынизированная славянская фамилия, образованная от прозвища, связанного либо с судном/морем, либо с характеристикой человека (голова, ум, внешность), позже закреплённого как наследуемое родовое имя.❞
Я глубоко признателенъ тѣмъ своимъ друзьямъ, которые остались на связи. И которые говорили со мной о запретномъ, и я имъ сдержанно, но объяснялъ, что по моимъ понятiямъ они полные идiоты — а они мне старались что-то сказать въ отвѣтъ, и почему-то ждали, что я имъ скажу что-то ещё
А вот объясните мне.
Раньше агенты DHS не арестовывали людей? Арестовывали.
Не заковывали в наручники? Заковывали.
Не паковали в автозаки? Паковали.
Не депортировали за границу? Депортировали.
Более того — пик депортаций пришёлся на 2012 год: 409 тысяч человек за год. При вполне себе демократе Бараке Гусейныче, на минуточку.
Рекорд, между прочим — до сих пор не побит.
Так отчего же сейчас такой вой, хай, кипеш, и массовое «да как же, censored вашу, так»?
А потому что под руку начали попадаться не те.
Не «где-то там», не «какие-то мигранты», не «безымянная масса».
А белые. Англоязычные. Граждане. Люди, которых легко представить: соседкой, коллегой, человеком, который в госпитале помогает тебя лечить.
И вдруг выяснилось, что система — она-то, оказывается, жёсткая. Что наручники — настоящие. Что пули — тоже.
До этого всё было фоном. Ну да, депортируют. Кого-то. За что-то. Где-то.
Насилие не появилось сейчас. Наручники раньше были точно такие же — железные. И пули точно такие же — свинцовые.
Просто раньше на всё это было проще не смотреть и игнорировать.
Да, и ещё.
Граждане русскоязычные иммигранты. У большинства из вас до сих пор есть акцент. Причём заметный. От славянского акцента избавиться непросто — я по себе знаю, над этим надо долго работать.
И вам достаточно оказаться не в том месте и не в то время, чтобы внезапно пришлось доказывать, что вы не «МГИМО финишд», что вы вообще-то тут давно, что у вас гражданство уже лет десять как, и что вы — не тот самый человек, которого сейчас ищут.
И в какой-то момент в голове возникает мысль: “а не начать ли носить с собой паспорт?”
Мысль неприятная. Та, о которой не хотелось думать ни при Буше, ни при Обаме, ни даже при Байдене.
А теперь — приходится. Раньше это казалось паранойей. Теперь — нет.